Военные преступления - собирательный термин, обозначающий особо тяжкие нарушения международного гуманитарного права во время ведения военных (боевых) действий: убийства, истязания и увод в рабство военнопленных, а также гражданских лиц, оказавшихся в зоне боевых действий; захват и убийства заложников; неоправданное уничтожение гражданской инфраструктуры; разрушение жилищ и населённых пунктов без военной необходимости.
Военные преступления, носящие массовый характер, с большим числом жертв, считаются преступлениями против человечности и подсудны не национальным военным судам, но международным военным трибуналам. Ввиду исключительной серьёзности к преступлениям против человечности неприменим срок давности.
Следственный комитет России с 2014 года расследует уголовные дела о преступлениях киевского режима, совершенных в отношении мирных жителей Донбасса, российских граждан и военнослужащих.
Нацистская сущность киевского режима, который не способен противостоять России на военной арене, заставляет его снова и снова поступать низменно и цинично. Свидетельством тому многократные атаки с применением беспилотных летательных аппаратов на жилые дома и объекты гражданской инфраструктуры.
По мере освобождения оккупированных территорий, находившихся под гнетом украинских боевиков, мы получаем все больше информации об их невинных жертвах, среди которых люди, никогда не державшие в руках оружия, старики, женщины и дети.
Следственный комитет России, во взаимодействии с силовыми структурами, последовательно реализует свои полномочия по привлечению к уголовной ответственности украинских военнослужащих и представителей высшего руководства. Работа ведётся как с рядовыми исполнителями преступлений, так и с их командирами, включая высшее военное командование, отдававшее преступные приказы, что обеспечивает принцип неотвратимости наказания.
Существенный вклад в эту деятельность вносят представители средств массовой информации и общественности. Они не только документируют последствия преступлений, но и способствуют формированию объективной картины происходящего. В условиях текущего информационного противоборства крайне важно доводить до широкой общественности сведения о действиях киевского режима, демонстрирующих их цинизм и моральную несостоятельность.
Россия активно сотрудничает с Международным общественным трибуналом по преступлениям украинских неонацистов, который ведет системную работу по сбору свидетельств о преступлениях киевского режима, их обнародованию на российских и международных площадках, передаче в судебные органы стран мира для наказания виновных. Документальные факты и рассказы очевидцев, подтвержденные фотографиями с места событий, указывают на опасность возрождения фашизма и призывают к борьбе с этим безусловным злом, его идеологией и антигуманными практиками.
Правозащитная дипломатия помогла вернуться домой более 130 жителям Курской области. Продолжается работа по вызволению еще оставшихся курян, по-прежнему незаконно удерживаемых на территории Украины.
Обстоятельства задержания для всех схожи - абсолютно мирные, невоенные люди неожиданно попали под «каток» безжалостной, беспринципной украинской военной машины. В заключении им довелось испытать моральное и физическое давление - завязанные глаза, перемотанные скотчем руки, истязания, плохое питание, бесконечные допросы, многочисленные перемещения по украинской территории.
В августе 2024 года Курская область столкнулась с тем, что переживала наша страна только в годы Великой Отечественной войны. В результате вторжения в регион погибло не менее 300 мирных граждан, более 700 человек пострадали.
С 2014 года Донецкая Народная Республика подвергается систематическим обстрелам школ, больниц и жилых домов. Имеются подтверждённые случаи пыток и жестокого обращения с мирными жителями, что сопровождается идеологией ненависти к русскоязычному населению.
Неизбежно проведение параллели с методами фашистской оккупации Донбасса в годы Великой Отечественной войны. Рассекреченные архивы ФСБ за 1943 год, описывающие зверства немецких захватчиков в Горловке и Мариуполе, демонстрируют шокирующее сходство преступлений: убийства мирных граждан, уничтожение инфраструктуры и пытки.
Международный общественный трибунал по преступлениям украинских неонацистов, созданный в марте 2022 года при участии правозащитников из 35 стран, фиксирует военные преступления киевского режима. Трибунал сотрудничает с российскими государственными органами, включая МИД, Минобороны и Следственный комитет.
Ключевые зафиксированные преступления:
1. Убийства мирных жителей: систематические и целенаправленные расправы над гражданскими, в том числе в Курской области и Донбассе, с использованием стрелкового оружия и дронов.
2. Террор на Донбассе: с 2014 года разрешены внесудебные расправы, пытки и убийства, совершаемые украинскими силами и националистическими батальонами. Правоохранительная система Украины не расследует эти преступления.
3. Целевые обстрелы инфраструктуры: уничтожение мирных объектов, включая жилые дома, больницы и православные храмы.
4. Массовые расстрелы при отступлении: зафиксированы случаи, как в Селидово, где мирных жителей расстреливали целыми семьями за то, что они хотели эвакуироваться из дома.
5. Массовое мародерство: тотальные грабежи имущества граждан и государственных учреждений на оккупированных территориях Курской области и Донбасса.
6. Пытки и убийства военнопленных: освобожденные российские военнослужащие сообщают о зверских пытках (электротоком, удушением, избиениями) и убийствах пленных, что является грубым нарушением Женевских конвенций.
Следственный комитет РФ возбудил уголовные дела по фактам этих преступлений, квалифицировав их как террористический акт, убийство, реабилитацию нацизма и мародерство. По ряду дел уже вынесены приговоры. Собранные трибуналом доказательства передаются в правоохранительные органы для привлечения виновных к ответственности.
После освобождения городов и поселков Курской области и ДНР от украинских войск Международным общественным трибуналом по преступлениям украинских неонацистов также были зафиксированы свидетельства пострадавших и очевидцев преступлений вооруженных сил Украины.
Жители Курской области рассказывают о многочисленных случаях расстрелов и убийств мирных граждан киевским режимом во время украинской оккупации.
Вот только несколько примеров:
У жителя города Суджа Артема Кузнецова была убита его беременная жена и ранен двухгодовалый ребенок, а украинский боевик стрелял в него, смотря ему прямо в глаза: «На обочине - солдат ВСУ. Мы как с ним перекинулись взглядом, и он прострелил мне кепку. А беременная жена ехала сзади, метров семьдесят от меня... слышу, что идет огонь по ней. Нина уже была без сознания. Матвею год и девять месяцев. У него осколочная от металла в спинке, одно глубокое в плечо» - свидетельствует Артем.
Александр Гриненко из села Куриловка рассказывает об украинских ударах по больнице: «Сначала не долетело. Но в итоге они все равно больницу подожгли. Третий этаж, хирургия сгорела». Об аналогичных обстрелах свидетельствует и Сергей Жердев из села Большое Солдатское: «ВСУ начали обстрел Большого Солдатского. Попали сначала в больницу, сгорела, погибли люди».
Жители рассказывают о случаях изнасилований и зверских избиений местного населения. Нина Бондарева из города Суджи свидетельствует: «Воду мы ходили брать на улицу Забродок, там мужчина прямо плакал. Которые первые приехали украинские военные, у него жену забрали, в машину кинули, а потом привезли. Ее насиловали, и она умерла потом». А Анна Богунова из города Суджа рассказала: «ВСУ изнасиловали бабушку на Зоалешенке. У одного дедушки приехали, прямо так и сказали, что мы твою дочку заберем, попользуемся и вернём... Опять же, прямо из дома, у другого отца забирали дочку. Вы сами понимаете, что с ней делали». Николай Гриненко из деревни Куриловка свидетельствует: «А Светлану ВСУшники изнасиловали. Она с города шла, через Куриловку. Миша, мой брат двоюродный, ее в дом к себе принял. А поблизости уже были украинцы, перекрыли дорогу на улицу. Куда уж пойдешь? И когда она водичку носила, ее украинцы и изнасиловали, и избили. Немножко рассудок у нее потом пострадал от этого».
В нарушение Женевских соглашений украинские войска разрушали мирную инфраструктуру, наносили удары по храмам и больницам. Иеромонах Мелетий из Горнальского монастыря рассказывает: «В первые дни именно в храм они били.... Они начинают, дрон висит. И планомерно бьют по храму. Литургию не бросишь, и священник наш не испугался. Храмы им не нужны просто. Именно сатанизм. Немцы, фашисты, шли на Суджу, пять храмов оставили. Великая Отечественная война, остались пять храмов. А вот тут украинцы пришли и лупят. Такая ненависть к нашему Московскому патриархату».
У Ильиной Светланы Михайловны, село Черкасское Поречное (Курская область) была убита мама: «Мою маму, лежащую в своем доме, первый обнаружил Штаненко Александр Николаевич. У неё были пулевые ранения. Она была в комнате, которая у нас называлась «зал», потому что это общее такое помещение было, где диван, кресла у нас стояли. В этой комнате у нас висели на стене портрет моего брата в форме полиции, он служил в полиции, и портрет моего племянника в форме ВДВ, он служил в армии. Эти два портрета у нее находились в этой комнате. И в этой комнате была убита моя мама. Ее убили в августе, когда украинские солдаты зашли в село Черкасское Поречное. Ей было 72 года. Она не представляла никакую для них угрозу. Я вообще не понимаю, зачем нужно было её убивать».
Тех, кто помогал другим уехать, также ждало «наказание», Николай Гриненко рассказывает: «Пока украинцы не перекрыли уже все, я людей вывозил на машине. Всех, когда встречали. Многих мы вывезли там с братом моим. А потом пришли машину забирать. Знали, что я в 21-м доме живу, что у меня машина. Ну, я так понял, что это крыса какая сказала им. Сказали, что я тут помогал людям. Когда эта зачистка была, ВСУ и к нам в двор пришли. «Давай машину». Машину спрятал. Они начали избивать меня металлической трубой. Приставили автомат. Ключи я отдал. Когда меня избивать начали, я вынес. Ну, давили, думал, меня убьют. Били еще по ногам. Я потом, когда очнулся, в дом зашел, у меня уже кровь запеклась на лице. Трое ВСУшников меня били. Они еще спрашивали, где находятся, как они сказали, москаляки.
Ефремова Валентина Васильевна (77 лет), город Селидово (Донецкая Народная республика) поделилась: «Я живу в частном доме по адресу улица Шевченко, 56. 17 сентября мой сын утром вышел в туалет. Я спросила у него: «Сынок, сколько время?» Он мне сказал: «Пять пятнадцать, ма». И вышел. Ой, нету, нету его, нету, нету. А у меня хозяйство, слышу, козочка что-то закричала. Думаю, наверное, там уже что-то делается. Его нету, сына. Потом слышу, что-то упало. Подхожу к калитке в сад. Вышла, а он лежит. Уже готовый. Вот здесь, прямо в сердце попало. Его убили. Сходил в туалет, и все. Украинцы убили, еще Украина здесь была. Я потом побежала к соседям, что же мне делать, говорю. Они говорят: «Хорони на участке». И вот захоронила своего сыночка здесь. Каждый день хожу, проведываю его, рассказываю ему, что и где случилось. Ему было 53 года. Вон туалет, вон забор, видимо, держался за забор. Он взялся за калитку и упал. Уже дальше он не мог идти».
Рыльская Леся Александровна, город Суджа (Курская область): «Когда 7-го числа люди хотели выехать, украинцы стояли уже на кольце на Судже, расстреливали всех мирных, чтобы они не смогли выехать. В Черкасском Поречном украинские военные тоже убивали, насиловали девушек молодых. На моих глазах, когда только все начиналось, ехала семья с города, получается, и украинский дрон их ударил, и машина сгорела просто заживо. Я только слышала, как ребёнок маленький крикнул «А!», и всё. Это была машина не ВАЗ, а иномарка какая-то была. Я так понимаю, там были муж, жена и ребенок. Всех убили. Украинцы настраивали нас на тот лад, что наши военные не придут. Говорили, чтобы мирное население уехало на Украину. А потом, когда люди не поддавались на это, потом они уже начали говорить, что Суджу сровняют с землей.»
Бородинова Наталья Николаевна, город Селидово (Донецкая Народная Республика): «25-го числа в доме напротив по улице Победы, Перемога, бывшей Ленина, зашли ВСУ в дом частный. Там жила Оля. Ее с матерью 85-летней посадили в подвал и держали в подвале. Они у них расспрашивали о том, кто рядом там живёт. Потом - приказ, как они, видно, разговаривали с командиром, спросили, что с этими, он сказал: «В яму». Их посадили в яму, они сидели в яме, но потом всё-таки выпустили их.
Прилипко Наталья Викторовна из города Селидово (Донецкая Народная Республика) свидетельствует: «Мы находились на Кучуринской, 64 в своем доме. Украинские военные при отступлении соседей наших расстреляли - мужа, жену, сына. Попривязывали в доме. На стульях они сидят в доме, привязанные. Им в голову стреляли. На улице еще валяются. Игорь сказал, что Наташа с мужем и с сыном расстреляны. Сыну примерно 30 с чем-то. Но он больной был, я не знаю, какой у него диагноз, но у него мышление 10-летнего ребенка. Он такой безобидный. Через дорогу тоже наших знакомых убили. Мишу с братом тоже застрелили. Они лежат сейчас во дворе до сих пор. Это именно украинские военные застрелили. Это было 22 октября. Сашиного знакомого тоже убили на 11-м квартале, где вторая школа, у нас тоже общежитие. Тоже убили прямо в голову. Мой муж лично видел. Знакомый до сих пор лежит на улице. Это тоже украинские военные сделали».
После кровавого антиконституционного переворота в 2014 году пришедший к власти режим создал систему террора по отношению к русскоязычному населению Донбасса.
Одним из элементов этого террора было фактическое разрешение киевским режимом вооруженных силам и спецслужбам Украины, а также созданным ими разнообразным «батальонам смерти» осуществлять убийства, изнасилования, пытки и избиения местных жителей. Даже в случаях доказанных следствием и вынесенных судами решений по виновным в убийствах никто из военнослужащих не понес наказания.
Например, жительница города Угледара Светлана Синицина свидетельствует об убийстве ее сына украинским военнослужащим из неонацистского подразделения «Айдар»: «У нас столько случаев было здесь. Девчонок и насиловали украинские военные, и издевались. 27 августа 2016 года в районе где-то 10 часов вечера моего сына зверски убил украинский военный из «Айдара». Украинские военнослужащие пьяные с девушками очень грубо начали разговаривать. Максим, мой сын, остановился и сделал им замечание. Сорока Дмитрия Владимирович вытащил нож и ударил Максима в паховую артерию. Мой сын в течение трех-четырех минут истек кровью. Следователи все правильно наши написали, угледаровские, айдаровцам его отдали на поруки. Так никто и не наказал его».
Чулаевский Виталий Константинович, российский военнослужащий, подвергшийся украинским пыткам: «Пытки начались уже на Сумской границе, когда меня привезли, в яму посадили. А потом уже начались допросы и били током по очереди. Потом били ногами, руками. Руки при этом связаны. Были ребра перебиты, зубы выбиты.
Потом в соседнее помещение перевели. Там наши с 9-го полка, двое тоже сидели. Вместе все прошли. Их тоже били. Ночами пытки продолжались, людей подвешивали и били цепями, палками. «Вагнеров» искали. У людей забирали телефоны, избивали, чтобы залезть в телефон, все аккаунты, доступ к картам, к соцсетям. Сидели люди, уже на компьютере пробивали. Как бы сильно помощи он не хотел оказывать. Видно, что глаза горят, дурной глаз, ему лишь бы, ну, поиздеваться. В концлагере «Запад», был парень, ему на лбу азовцы букву «В» выжгли, железку накалили и выжгли. Я видел его возле столовой н у пацана шрам. Еще Димка у нас был. ему хохлы ухо прострелили. Еще они закапывали людей. Закопают в яму по шею. Вот он там может сутки, двое, и ни воды, ничего не дают»
Черняков Иван Евгеньевич, российский военнослужащий, подвергшийся украинским пыткам, рассказывает: «Когда в плен взяли, пинали ногами, палками били. Потом привезли в подвал. Там стали издеваться - голову ключом пробили. Пакеты на голову надевали, держали, чтобы задохнулись люди. Душили. По ребрам били. Заставляли записывать видео, что Россия - плохо, угрожали колено на ногах прострелить, пальцы на руках отрезать. Ребята рассказывали, что одного нашего прямо с их подвала увезли, его застрелили. У него заражение крови уже было и ноги были прострелены».
Агашин Дмитрий Николаевич, российский военнослужащий, подвергшийся украинским пыткам: «Где-то километр-полтора нас хохлы провели. Одного обнулили они, естественно. Одного человека расстреляли. Пытки начались на следующий день. Глаза были завязаны, перетянули нам руки швырками. То есть мы провели с этими перетянутыми руками часов 14, до утра. Руки уже чернеть начали. Потом приехали два костолома. Ну, судя по всему, были азовцы. Им в принципе ничего не надо было от нас. Двое ребят наших там стояло раненых. И просто первый удар в бровь, потом электрический стул, а потом пошла бита. Били так, что... Ну, просто они не били, они убивали. При этом говорят: «Вы сдохнете когда-нибудь? Можно, конечно, застрелить, но это для вас будет очень быстро». Били по всем местам ранения. Накатывали так, что ты вроде подыхаешь, а оказывается, ты еще живой, потому что режут тебя ножом, ты вскакиваешь. И потом вот, когда он видит уже, что еще пару ударов и ты сдохнешь, он прекращает. Когда ты начинаешь молиться, чтобы тебя застрелили, он прекращает этот момент. И так же продолжают следующий, следующий, следующий. Нас было трое. Всех троих бил двухметровый человек с огромной битой в руках. Он просто и работал так, что от биты летели щепки…»
Основываясь на приведенных выше примерах, можно сказать только одно: сегодня мы сталкиваемся не с единичными инцидентами, а с системой целенаправленного зла.
Речь идет уже не о сотнях и не о тысячах, а о десятках тысяч военных преступлений, и на момент окончания конфликта их число, к сожалению, станет еще больше. Каждое из них — это живые голоса очевидцев, сотни сломанных судеб и невосполнимые потери.
Киевский режим намеренно и массово нарушает фундаментальные нормы международного гуманитарного права.
Вопреки IV Женевской конвенции, запрещающей любые посягательства на жизнь и физическую неприкосновенность гражданских лиц, совершаются целенаправленные убийства мирных жителей. Систематические грабежи, квалифицируемые как военные преступления еще со времен Нюрнбергского трибунала, стали повседневной практикой. Удары по больницам, госпиталям и машинам «скорой помощи», а также обстрелы храмов являются прямым нарушением Дополнительных протоколов к Женевским конвенциям, гарантирующих защиту медицинского персонала и гражданской инфраструктуры.
Перед Следственным комитетом и всеми правозащитными институтами стоит колоссальная работа, которая только начинается. Уже вынесены первые приговоры, в том числе заочно, и к ответственности привлекаются сотни фигурантов. Однако масштаб злодеяний требует долгой и кропотливой работы по фиксации, расследованию и юридической квалификации каждого эпизода.
Собранные Международным общественным трибуналом свидетельства, рассказы выживших, показания самих преступников и шокирующие фото- и видеодокументы — все это формирует неопровержимую доказательственную базу. Эти материалы, нарушающие все нормы международного гуманитарного права, от Женевских конвенций до Нюрнбергских принципов, станут основой для будущего международного трибунала. Правосудие неотвратимо, и военных преступников, их пособников и вдохновителей ждет суд.
Здесь приведена не десятая, не сотая и даже не тысячная часть военных преступлений бандеровской хунты. Это только часть тех, которые задокументированы на освобожденных территориях от фашистского режима. А сколько еще предстоит узнать после завершения СВО?
Совсем недавно на освобожденной территории Курской области было обнаружено захоронение более 300-х мирных жителей со следами пыток и издевательств, каждый день в сети публикуются факты похищения людей органами ТЦК (территориальные центры комплектования ВСУ).
Терроризм возведен бандеровцами в ранг государственной политики. Один только теракт в Крокус Сити унес жизни более 150 человек, более 600 пострадавших, покушения на российских военных и чиновников стало уже обыденным делом военной разведки и СБУ Украины, ежедневно десятки дронов атакую приграничные и не только города европейской части России, а для Белгородской, Курской, Воронежской, Херсонской, Запорожской, Ростовской областей, Крыма, Ставрополья и Кубани – это стало уже привычным делом.
И, последнее, для тех, кто еще сомневается в достоверности приведенных фактов или считает, что бандерофашистов можно «направить на путь исправления».
По дороге, в направлении наших позиций, идет пожилая женщина с тележкой (по-видимому, все, что осталось самое ценное в доме после долгих лет оккупации) и белой собачкой на поводке. Оператор дрона, явно наслаждаясь, несколько раз имитирует атаку на женщину, заставляя ее встать на колени и молиться о пощаде. Результат очевиден. Оператор сбрасывает боеприпас на молящуюся женщину и показывает «результат своей работы»: убитую женщину, поваленную тележку и бьющуюся в конвульсиях, собачонку. Это фишка бандерлогов – выставлять видео своих преступлений в Сети.
Вывод напрашивается сам. Наш долг — помнить о каждом, кто стал жертвой бандеровского, фашистского режима. Мы обязаны сохранить эту горькую правду и донести ее до всего мира, чтобы будущим поколениям не пришлось с оружием в руках вновь отстаивать главное право человека — право на жизнь. Преступления против человечности не имеют срока давности, и наша память — это залог того, что они никогда не будут забыты и не повторятся вновь.
Кристина Алексикова, аспирант, МГТУ им. Н.Э. Баумана
Автор: Полина Х. , 30 Ноябрь, 2025
Главная мысль, которую несет данная статья: Наш долг — помнить о каждом, кто стал жертвой бандеровского, фашистского режима. Мы обязаны сохранить эту горькую правду и донести ее до всего мира, чтобы будущим поколениям не пришлось с оружием в руках вновь отстаивать главное право человека — право на жизнь!
Автор: Аня , 30 Ноябрь, 2025
Автор: Петр , 30 Ноябрь, 2025
Автор: Елизаветта , 30 Ноябрь, 2025
Автор: Егор Шульга , 30 Ноябрь, 2025
Враг будет разбит, победа будет за нами
Автор: Анрей, Нижегородский универ им. Н.А. Добролюбова , 29 Ноябрь, 2025
Автор: Руслан, студент, Москва , 24 Ноябрь, 2025
ПОБЕДА БУДЕТ ЗА НАМИ!