Я ХОЧУ В ИГИЛ!

Печать

Современный мир изобилует массой различных информационно-психологических воздействий многопрофильного толка.Человек XXI века так или иначе вынужден быть жертвой воздействий на его разум и психику, и, зачастую, эти воздействия направлены на вовлечение индивида в какое-либо движение, изменение его политических, моральных, эмоциональных предпочтений и взглядов.

Однако, как в случае любого патогенного вмешательства информационный агент имеет различную степень влияния на личности, в зависимости от резистивных способностей оной.

Как известно, наиболее уязвимыми перед деструктивными радикальными идеями и воззрениями всегда была молодежь, при этом, как это не парадоксально, зачастую наиболее образованные слои населения оказывались жертвой пропаганды и вербовки. Сегодняшняя общемировая ситуация дает шанс исследователям и психологам изучить систему вовлечения молодежи в пагубные течения, сформировать четкую и аргументированную конкретными примерами модель, используемую повсеместно для привлечения новых рекрутов в радикальные течения. Согласно статистике, в рядах бандформирований, действующих под черно-белым флагом Исламского Государства на данный момент, участвуют около тридцати тысяч иностранных боевиков, завербованных через Интернет, из которых, по разным оценкам, около 2-3 тысяч граждане России.

Изредка, после шокирующих инцидентов, связанных с жестокостью боевиков, откровенным варварством по отношению к памятникам мировой культуры (включающих и исламские) возникают дискуссии на тему причин, по которым ИГИЛ не терпит недостатка в новых силах. Но единой, структурированной системы противодействия этому феномену до сих пор не создано, а те, которые должны действовать «по определению» (исходя из норм международного права по противодействую идеологии экстремизма и террористической деятельности) или не действуют (по причине «толерантного отношения» к проблеме – Германия, Франция, Дания и другие страны) или недостаточно эффективны. В России органы государственной безопасности и внутренних дел периодически задерживают лиц, причастных к распространению материалов, призывающих новых бойцов в ряды «защитников ислама», а также лиц, готовых перейти на их сторону, проводят спецоперации по ликвидации вооруженных боевиков (Дагестан, Ингушетия). Но что, если постараться решить проблему до ее появления, не допустить, чтоб тот или иной человек вообще был способен подвергнуться такому влиянию?

Согласно опросам, более половины молодежи в возрасте 18-25 лет считают, что группой риска являются только жители Северного Кавказа, в частности Чечни, Ингушетии и Дагестана мужского пола. Практически каждый опрошенный респондент уверен, что потенциальных террористов не стоит искать среди славянского населения страны и в отдаленных от Северного Кавказа регионах, что, по крайней мере, не достоверно. Однако по-прежнему существует заблуждение относительно национальной и изначально-религиозной принадлежности потенциальных участников террористической организации. Термин «изначально-религиозная принадлежность» введен из соображений, что боевик, уже вовлеченный в структуру ИГИЛ априори является приверженцем радикальной ветви ислама, однако до момента вербовки он может быть приверженцем любой конфессии. Изучив новостные источники, а также периодически появляющиеся в СМИ сообщения, обывателем формируется мнение, что угроза быть завербованным касается исключительно молодежи, позиционирующей себя приверженцами ислама. На данном этапе можно считать доказанным, что теперь вербовка в России лишена каких-либо религиозных, гендерных, географических и этнических предпочтений. Более того, предпочтение отдаётся именно неофитам за их особую мотивацию соответствовать требованиям новой религии, вместо которой им навязывают терроризм в квазиисламском обличье. ИГ чётко работает по принципу экс-директора ЦРУ Аллена Даллеса: «Лучшие агенты – это добровольцы, то есть люди, которых не удовлетворяют условия их жизни и работы и которые ненавидят существующую в стране политическую систему».

Для того чтоб сформировать способы противодействия необходимо выявить «группу риска», проанализировав множественные инциденты, о которых было сказано раннее. Идея состоит в определении психологического портрета человека, рискующего быть завербованным на сторону террористической группировки. Выбор именного такого метода обусловлен тем, что создается впечатление, что выбор вербовщиков носит случайный характер. Для них не имеет значение пол, социальный статус, этническая и религиозная принадлежность. В своей психологической формуле ИГ делает ставку на этническую бедность, изгоев из своих групп, протестный потенциал молодёжи, юношеский максимализм, отторжение от разрушения традиционных ценностей, протест против идеологии потребления и даже женский генетический инстинкт. Одной специфической группой риска является слабый пол, нуждающийся в чувстве локтя или сильного плеча.

Показательная история 15-летней Норы из Франции. Когда в Сирию за ней приехал старший брат, Нора напрочь отказалась ехать домой, передав лишь записку с одной единственной фразой: «Мама, я Эмира полюбила». Согласно данным иранских социологов, «западные женщины на биологическом уровне тоскуют по древнему укладу, способствующему продолжению рода», так как у женщин независимость на биологическом уровне равна невостребованности, особенно если у неё нет семьи. На Западе женщины составляют 10 % вступающих в ИГ. Большинство из них – одинокие, либо воспитывающие детей без помощи мужа. Вербовкой женщин занимаются специально подобранные мужчины, которые олицетворяют собой представление женщины о мужчине как о «каменной стене», и специальные свахи. Мужскую брутальность и женскую солидарность часто заменяет приглашение поработать в гуманитарной миссии для поддержки мира на Ближнем Востоке. К каждой жертве ИГ применяет индивидуальный подход, в зависимости от возраста, пола, социального положения, вероисповедания и психотипа. Психологически ослабленным людям вербовщики предлагают альтернативный мир с возможностью реализовать себя в нём, пользуясь тем, что неудовлетворённые люди требуют решительных перемен. Человек нуждается в смысле жизни, и ИГ предлагает ему Халифат, отвергающий порочное общество потребления. Они представляют «настоящее» в самом мрачном облике, чтобы идеализировать прошлое, создавая в умах последователей миф о справедливом, заново воссозданном будущем. Однако для создания этого «светлого будущего» ИГ призывает неофитов воевать за Халифат против законных правительств тех стран, территория которых выбрана под его кровавое строительство.

Вербовщики террористической группировки "Исламское государство" чаще всего достигают успеха через пропаганду в интернете (более 80 % прецедентов). На возможности всемирной сети должны обратить внимание мусульманские религиозные деятели в России и активизировать там свою деятельность.80%  людей, ушедших в ИГИЛ, ушли туда "через" интернет. Не через каких-то там проповедников и личные контакты. Вот откуда идет сегодня опасность. Безусловно, можно считать необходимость проведения мероприятий по противодействию вербовки конкретно в указанном направлении. Молодежь в России имеет слабое представление об опасности, нависшей над информационно-психологическим здоровьем населения. Необходимы мероприятия просветительского характера, а также поддержание бдительности населения, направленного в первую очередь на окружающих людей, под понятие «потенциальная жертва пропаганды» в данном контексте подходит практически каждый представитель молодежи.

Вербовщики активны в социальных сетях: они внимательно изучают профиль, какие выкладываются фотографии и делаются комментарии, делают психологические расчеты, и идет очень точечное воздействие на человека - это и рассылка на телефоны каких-то роликов информационных, это - сначала переписка, потом - вступление в контакт.

По нашему мнению, организация научно-практических конференций, симпозиумов, встреч молодежи с ветеранами военных конфликтов, исключение из СМИ материалов популяризирующих насилие, потребительство, ханжество и наоборот, пропагандировать образовательные, познавательные программы, в первую очередь на телевидении, в удобное время, будет способствовать развитию у молодежи чувства непринятия враждебной идеологии, повысит их психологическую устойчивость.

Олеся и Кирилл, студенты МГТУ им. Н.Э. Баумана

P.S. От авторов - приглашаем принять участие в дискуссии.

Обновлено ( 30.11.2016 11:06 )